Павел Андреевич Федотов

Русское искусство 19 века
В XIX в. Павел Федотов прославился как мастер бытовой живописи. Он работал в жанре, который называл «нравственно-критическими сценами из современной жизни». Ему были суждено прожить 37 лет жизни, получить звание академика живописи и смерть в доме для умалишённых.
Встреча в лагере лейб-гвардии Финляндского полка великого князя Михаила Павловича 8 июля 1837 года
Павел Андреевич Федотов родился в бедной семье мелкого чиновника, которой едва хватало на хлеб. В 11 лет мальчика определили в Первый Московский кадетский корпус: так было принято, а еще это значительно облегчало жизнь его семьи. Федотов стал блестящим учеником: дисциплинированным, толковым, обучаемым. Его имя украшало мраморную Доску почета, а по окончании обучения его выпустили прапорщиком в Финляндский полк. Он рисовал все время. И, даже когда стал профессиональным военным, переехал в Петербург и проходил серьезную службу, он находил время для того, чтобы рисовать. В казарме он радовал своими набросками мальчишек, не более. Но чем дальше, тем яснее становилось, что рисование — не просто увлечение. Года через три после переезда в столицу Павел Федотов пошел на вечерние рисовальные классы при Академии художеств. Обучался он в том числе под присмотром Карла Брюллова. Счастливый случай укрепил Федотова в мысли о том, чтобы сделать рисование делом жизни. Картина «Встреча великого князя», показанная Великому князю Михаилу Павловичу, запала тому в душу, и он подарил Федотову бриллиантовый перстень. А позже воодушевленный художник получил от самого царя «добровольное право оставить службу и посвятить себя живописи с содержанием по 100 рублей ассигнациями в месяц». Нелегко далось Павлу Федотову это решение — десять лет военной службы остались позади. Впереди была неизвестность.
Свежий кавалер, 1846
Разборчивая невеста, 1847
Завтрак аристократа, 1849
Свой профессиональный путь художника Федотов начал с батальных сцен: он их хорошо знал и помнил по годам службы. Однако живопись, настоящая живопись быстро увлекла его. Он заперся в своей маленькой мастерской на одной из линий Васильевского острова и вышел в свет только после того, как были готовы две картины: «Свежий кавалер» и «Утро чиновника, получившего первый крест». Следом, в 1847 году, появляется работа «Разборчивая невеста», созданная по мотивам басни Крылова. В 1849-м — «Завтрак аристократа». И тогда, собрав волю в кулак, а работы в полотняную сумку, Федотов решается подойти к Брюллову и показать, чем он занимался последние годы. Карл Павлович ответил коротко: «Поздравляю вас, вы меня обогнали». Брюллов сделал Федотова кандидатом в академики Академии художеств. Федотову же нужно было закончить к выставке 1849 года работу «Сватовство майора».
Сватовство майора, 1849
Выставка состоялась. И это был фурор. Все картины Федотова, которые были показаны на выставке, произвели на публику очень сильное впечатление. Он буквально в несколько дней стал знаменитым, с ним все искали встречи, жаждали познакомиться. Он подолгу находился на выставке, объясняя интересующимся детали, читал вслух свое шутливое стихотворение, написанное как пояснение к картине. Что любопытно, эти свои картины он продавать категорически не желал, хотя предложений было много.

В жизни Павла Федотова началась ярчайшая полоса. Посыпались заказы, увеличились жалование и народная любовь. К концу сороковых Федотов становится зрелым мастером со своим, совершенно особенным взглядом на жизнь. Именно этот взгляд впоследствии ошибочно назовут критическим. Но если быть внимательным зрителем, то не только критику можно считывать с его работ. Он всегда понимал, что человек может оказаться в очень разных ситуациях, в которых он будет иногда немощен, иногда жаден, иногда кичлив, иногда прекрасен душой, иногда уродлив в своих мыслях. Но он продолжает быть человеком. И Федотов позволяет ему быть таким: разным. Художник не бичевал общественные пороки и слабости, напротив, взгляд художника на его героев всегда комплиментарный. Впоследствии всю суть отношения Федотова к своим персонажам очень точно определит А.Н. Бенуа, заметивший, что «в сущности, Федотов был заодно с теми людьми, которых изображал. Он любил их... Казнил он этих любимцев деликатно...».

«Сватовство майора» стало хрестоматийным еще и с точки зрения композиции. На картине восемь фигур, причем одна из них, майор, удалена от остальных. И тем не менее все они связаны общей нитью. Весть о прибытии жениха словно распространяется от одной фигуры к другой, и мы будто видим кадры фильма с последовательной реакцией персонажей на новость, которую они передают друг другу.
Чем выше забираешься, тем больнее падать: это факт. Федотов был очень высоко, когда Россию охватила реакция. Завсегдатай кружка петрашевцев, Федотов и не думал выступать зачинщиком революции, а лишь наслаждался обществом Достоевского, Огарева, Салтыкова-Щедрина и многих других выдающихся людей того времени, посещавших эти собрания. Федотов не представлял, что вскоре многие его друзья отправятся на каторгу, он окажется под пристальным полицейским надзором, его творчество будет раскритиковано, а профессор Леонтьев в журнале «Москвитянин» и вовсе напишет, что для картин Федотова нет места в русском обществе.

«Мой оплеванный судьбой фурор», – напишет в одном из писем Павел Федотов. Жизнь дала трещину. Здоровье дало сбой. Зрение стало портиться. Деньги закончились, ведь художнику, попавшему в немилость, власть чинила всяческие препоны, фактически лишая его средств к существованию… Картины, с которыми он так не хотел расставаться, были проданы за цену вдвое меньшую, чем та, которую давали в момент триумфа. Душевная болезнь прогрессировала. Чернота застилает и его работы, в них больше нет радости и света. Посмотрите на «Вдовушку», «Игроков», «Анкор, еще анкор!», второй вариант «Сватовства майора», так и не дописанный. Ровный серебристый свет, заливавший спереди его прежние картины, уступил место горячечным оранжевым тонам; вместо проработанных по всему полотну мельчайших деталей теперь края картин тонут во мраке, заставляя работать воображение и усиливая тревогу. В одном из вариантов «Вдовушки» на портрете безвременно умершего мужа художник изобразил себя, «Анкор» пронизан депрессией — на картине словно ничего не происходит, а в «Игроках» взгляд продувшегося в пух и прах хозяина дома так и вовсе кажется безумным.

Его сердце остановилось в роковые 37, как у Рафаэля и Пушкина. Его последней остановкой на пути стала больница Всех Скорбящих, попросту «желтый дом». Пройдет немало лет, прежде чем Крамской напишет: «Федотов был явлением». Многие его работы были «расшифрованы» и оценены по достоинству лишь спустя полвека.

Вдовушка
Анкор, еще анкор
Игроки